Робин Уильямс: биполярное или болезнь Леви — пересказ

Читаю истории про Робина Уильямса: то, что узнали потом

Когда Робин Уильямс ушёл из жизни в 2014 году, первая массовая интерпретация была — биполярное расстройство. Многие издания, включая серьёзные, писали: «у Уильямса была депрессия и биполярка». Через несколько месяцев результаты вскрытия показали другое — у него была болезнь телец Леви (Lewy body dementia), редкое нейродегенеративное заболевание, которое имитирует и психиатрические, и неврологические симптомы.

Эта история — урок. И для медиа, которые поспешили. И для нас, читателей, которые слишком быстро принимаем диагноз публичной фигуры на веру.

Оригиналы: вдова Уильямса Сьюзан Шнайдер опубликовала эссе «The terrorist inside my husband’s brain» — Neurology Journal, 2016. До этого — десятки публикаций в The Atlantic, NYT, Variety с гипотезами про БАР. После эссе Шнайдер — массовая ревизия материалов.

Что в этой статье

После смерти Уильямса все знали: у него была долгая история депрессии. Зависимость от кокаина и алкоголя в 70–80-х, реабилитация. Многие репортажи описывали его перепады «от диких манических выступлений до тяжёлых депрессий» — и казалось логичным, что у него БАР.

Но реальный диагноз — болезнь Леви — даёт другую картину. Эта болезнь вызывает галлюцинации, тревогу, паранойю, депрессию, паркинсонизм. И в последние полтора года жизни Уильямса — у него были именно эти симптомы. Не классическая мания, а нейродегенеративное состояние.

Разбор

«Это был не он. Это был террорист в его мозге. Я живу с этим знанием — что моего мужа в последние месяцы там уже почти не было».

Эссе Сьюзан Шнайдер — пронзительный текст. И главная её мысль: мы хороним не «человека с биполяркой», а человека с нейродегенерацией, которую при жизни никто не диагностировал.

Это меняет рамку. И ставит вопрос — сколько ещё «биполяров» на самом деле — другие диагнозы, не распознанные? Шизоаффективное расстройство. Депрессия с психотическими симптомами. Нейродегенерация позднего возраста. Эндокринные нарушения, которые имитируют психиатрию.

участник

Маме поставили БАР в 60 лет. Она 10 лет лечилась нормотимиками. А недавно невролог посмотрел и сказал — это не БАР, это начало деменции с депрессивными симптомами. Поменяли всё.

недавно

«Он знал, что что-то не так. Он не знал — что именно. Он искал ответ, и ответа не было».

Уильямс в последние месяцы говорил жене и врачам — со мной что-то происходит. Тесты показывали Паркинсон (как часть болезни Леви). Но полный диагноз — только посмертно. И по версии Шнайдер, именно непонимание происходящего довело его до решения уйти.

Это страшная мысль. Что человек прошёл годы лечения от диагнозов, которые не были его диагнозом. И решение принимал, не зная — что у него на самом деле.

«Я не хотела, чтобы его помнили как человека с самоубийством. Я хотела, чтобы поняли — у него было заболевание мозга, физическое».

Шнайдер говорит важную вещь — мы привыкли разделять «психическое» и «физическое». А в случае Леви и многих других диагнозов — это одно и то же. БАР — тоже физическое. Это нарушение работы нейронов. Не «слабость воли».

Стигма работает потому, что мы воспринимаем психиатрию как «несерьёзную» по сравнению с «настоящими» болезнями. Леви — это очевидно физическое (есть атрофия мозга на МРТ). БАР — менее очевидно, но физика тоже есть. Просто на другом уровне.

барсик_42

Я психиатру говорю — я слабый. Он мне — нет, у вас химия. Я ему — но я не могу собраться. Он — и не сможете без таблеток, потому что вам нечем собираться. Это не слабость. Это нейроны.

осенью

Разбор продолжается

После публикации эссе Шнайдер появилось несколько научных статей, в которых пересмотрели симптомы Уильямса. Сейчас в неврологическом сообществе его случай используется как пример того, как болезнь Леви может маскироваться под аффективные расстройства.

Это история — не «у Уильямса не было БАР, а у него было что-то другое». Это история — «не каждое расстройство настроения у пожилого человека — это БАР». И позднее начало симптомов всегда требует более тщательного дифференциального диагноза.

Что я взял для себя

— Не каждый «эксцентричный гений» с перепадами — это БАР. Бывают другие диагнозы. — Поздний возраст начала симптомов (после 50) — повод проверить нейродегенерацию и эндокринку. — БАР — физическое заболевание, не «слабость воли». Это важно повторять. — Если лечение «не идёт» годами — иногда диагноз пересматривать стоит, не только схему лечения. — Медиа спешат с диагнозами публичных фигур. Не верьте им на слово.

Если хочешь оригинал

«The terrorist inside my husband’s brain» — Susan Schneider Williams, Neurology Journal, 2016 — на английском. Также рекомендую документалку «Robin’s Wish» (2020) и эссе в The Atlantic «What Killed Robin Williams» (2014).

Не уходи

• Telegram-канал @bipolarfamily — посты, истории, разборы
• Чат поддержки @bipolar_chat — живое сообщество
• Бесплатный гайд — Памятка после диагноза БАР

Источники

1. Susan Schneider Williams. «The terrorist inside my husband’s brain». Neurology, 2016.
2. «Robin’s Wish» documentary, 2020.
3. The Atlantic. «What Killed Robin Williams», ноябрь 2014.

— Автор А. из «Биполярной семейки»